Наедине с собой

Вязкой мастикой хмурое утро
Обмылило спящий в ознобе город.
Робкого инея белая пудра
Чуть оттенила гримасы холод.

Холод он добрый, холод не жадный.
Он не полезет в карман за наградой.
Пару сквозящих щелей в парадной
Минусом душу пропарят как надо.

Выйду на холод походкой шаткой.
Воздух морозный колкий и едкий.
Нового дня в небе зачатки
В сумрак въедаются робкой виньеткой.

Время, когда еще дворник не вышел.
На этажах заморгали окошки.
И поднимается прямо под крышу
Запах вареных сосисок с горошком.

Десять шагов от парадной до арки
И через арку до улицы двадцать.
Мимо старик угрюмо прошаркал
В раннюю рань, нет бы дома остаться.

Я - прогуляться по переулкам.
Сумрак растаял как в чае сахар.
Только от холода сводит скулы,
Но я проглочу его залпом, махом.

Сильно продрог, бывало и хуже
С холодом жарким один на один.
Но понимаю, себе я не нужен
Как “Антибиотику” скополамин.

Мартовский утренник в детском саду.
Парадно одет: белый верх, черный низ.
“У мамы руки золотые” на сцену читать иду.
Что для мамы одновременно и сюрприз и приз.

Зрительный зал полон бабушек, мам.
Как под метроном чеканю слова,
Но слова эти, извините, не к Вам.
Они только маме моей, эти слова:

“Говорят у мамы руки не простые,
Говорят у мамы руки золотые.
Я гляжу внимательно, подхожу поближе
Трогаю и глажу - золота не вижу”.

Уже не припомню автора этих строк
Где тут упомнить - пропасть лет прошла.
Стремительно разматывался жизни клубок.
Мама в вечность недавно ушла.

Знаю, прошлое не удастся вернуть
И лишь во сне приоткрывая туда дверцу
Осознаю, что не золото рук освещало мой непутевый путь,
А золото нежного материнского сердца.

Бог от меня устал,
Все от меня устали.
Люто накиксовал,
В нервы, что не из стали.

Прошлое вспоминал
В будущем под мостами.
А в настоящем спал
Между ночей пластами.

От пустоты устал
Там, где не светит пламя.
Фениксом не восстал.
Гордо не поднял знамя.

Между теней оскал
Жуткого сальто мортале
Дятлова перевал
Выписан мне в финале.

Мой мир в проекции Меркатора велик.
В разрезе сферы - не крупней песчинки.
Так стоит выделки овчинка,
Чтоб исказить пропорции на миг?

Эгоцентричен так же, как и все.
Борюсь с гордыней, не лишен цинизма.
Но каменным не стать навеселе -
Не вологодского пошива смыслы.

Так день за днем, стежок к стежку
Сшиваю жизни путь по кривеньким лекалам.
В большом теряю, экономя в малом
Не парусам вверяясь, а холщевому мешку.

Как многие во многом знаю толк:
За осенью зима, за пятницей суббота.
Но слепо пропускаю между строк -
То не пустая смена дней и четвертинок года.

Всё глубже в колее мой экипаж.
Всё выше стены-шоры по бокам.
И никакой уже на свете метранпаж
В работу не возьмет мой жизни хлам.

Вот и дотянул я до Крещения.
Там рукой подать - Великий Пост.
Сорок дней молиться о прощении
На коленях, но душою в полный рост.

Попускает мне пока Господь дышать,
Несмотря на весь духовный слив.
Но всё тяжелее засыпать,
Просыпаясь с ощущением, что жив.

Я раскрою сердце нараспашку
Небу низкому, что ватой землю кроет.
И души греховную рубашку
Я мольбой усердною замою.

Завтра меня не будет.
Природа меня не дождётся.
По сотне пропавших судеб
Холодным дождем прольётся.

Я в этой треклятой сотне
Последним из первых в суе.
Со смертью недавно сродни.
А с жизнью давно в разгуле.

Живите, дышите, плачьте,
Но не обо мне - забудьте.
Всё грязное сразу в прачку
Всё чистое - ангелам на распутье.

Завтра меня не будешь
Выискивать по подворотням
По переулкам рвотным
Наспех накинув худи.

Завтра не будет пульса
Бешеного до рассвета
Из-за неверно мной взятого курса,
Из-за звонков без ответа.

Завтра меня не будет.
Природа меня не дождётся.
По сотне пропавших судеб
Холодным дождем прольется.

Живу на выселках развеянных иллюзий,
Табу снесенных и стереотипов.
Среди оказий, форс-мажоров и аллюзий
Под “Проще в сложном будь” неброским логотипом.

Природа с Книгой Жизни мне в учителя.
Там всё расписано нам по сезонам, по канонам.
И чтобы осознать, что ты не вошь, не тля
Не стоит с топором, да по знакомым.

Стараюсь радость находить я в малом.
Куда уж проще - чай горячий после душа.
А там, где геноцид и мор девятым валом
Глоток воды бесценен и коростой суша.

Я не сторонник бури раздувать в стакане.
С избытком посылают их извне.
Не в споре истину ищу, не в кабаке и ресторане.
Она в общении открытом, не в вине.

Так и живу на выселках кощунства,
Где антидотом к аморальной пандемии
Простые человеческие чувства
Дают мне силы в ожидании Мессии.

Вчера ко мне зашёл давно забытый он
Улыбкой одарил с порога.
И сняв свой подуставший балахон,
Сказал, что дальняя была дорога.

Разговорились мы за чаем о былом.
Вернее он разговорился, я внимал.
Пришёл с воспоминаний рюкзаком
Оттуда с лёгкостью их доставал.

Я погрузился в прошлого рассказы с головой.
Эмоций ворох захлестнул меня
Чужих, свои я выветрил зазря,
Забыв давно, что всё ещё живой.

Я белой завистью завидовал ему
В тот час, и в прошлом поменять местами
Хотел я нас, чтоб это я сквозь мглу
Шёл в даль и под палящими лучами.

Чтоб это я - к вершине сквозь ледник,
Иссохшими губами к роднику.
Чтоб это я не унывал, зайдя в тупик,
А путь искал к родному огоньку.

В беседе пролетал за часом час.
А мне казалось, что промчался миг.
Но если б кто со стороны взглянул на нас,
Увидел бы, что за столом седой старик

Сидит он с одиночеством былого,
В стакане чай уже давно остыл.
Так в отражении зеркала немого
Я сам с собой всю ночь проговорил.

Который год у Бога в нерукопожатых.
И сколько бы не сыпал на макушку пепел
Который год не отбирают на святую жатву.
Где зерна отделяют от порочных плевел.

А мне туда попасть вот край как надо.
Не ради славы и аплодисментов.
Куда не стоит ставить старые заплаты
Хочу понять, без лишних сентиментов.

Иллюзии на счет себя я развожу ночами,
Как город над Невой мосты разводит.
Страшусь душевного паралича я,
Боюсь - останусь Богу неугоден.

И каждый день, задергивая на ночь шторы,
В молитве преклонив колени, душу - кратно.
Греховные сбиваю кандалы-опоры
Чтобы для Господа вновь стать рукопожатым.

Бывают краткие моменты,
Когда и дышится легко
И строчки вылетают метко,
Не попадая в молоко.

Бывает головой об стенку.
Гоняю демонов в окно.
Пытаюсь, чтоб не сняли пенку
И не проникли глубоко.

Бывает, что заняться нечем
Аж зубы сводит от тоски
Спешу опаздывать на встречи.
Не делать лишние броски.

Бывает, что сидишь как мышь
И тихо ловишь тишину.
И я молчу и ты молчишь.
Слова и звуки ни к чему.

Бывает, что приходит смерть.
А у тебя ответа нет.
Нарушен жизни паритет.
В болото превратилась твердь.

Сгибаясь пополам от холода и боли
Он шёл вперёд, он знал куда идёт.
Хотя не по своей, а Свыше воле
В аскезный ввергнут был водоворот.

За годом год, за поворотом поворот
Он шёл вперёд, дожди его хлестали,
И ветер с ног сбивал, ступни устали
Идти стернёй, ступать на голый лёд.

Он шёл вперёд, не ради славы,
А потому, что должен был идти.
Не пожелаешь никому такой забавы,
Такого жалко-одинокого пути.

Он шёл вперёд, мелькали жизни обстановки
В окошках теплый свет, но избегал уют
И мимо проходил он остановки,
Где временный покой найти мог и приют.

Он шёл вперёд, пока набатом
Внутри бил колокол, звонивший по нему.
Он шёл рассветом, шёл закатом.
Сквозь день, сквозь тьму, сквозь день, сквозь тьму.

Он шёл вперёд и с каждым шагом
Душою креп, душою ликовал.
И следуя души дорожным знакам
Смирения стержень он в себе ковал.

Смывая непогодой наносное
Молитвой тихою на высохших устах.
Пусть тело изможденное, худое
Стал чище взор и ярче блеск в глазах.

Пункт назначения тернистого маршрута
Стал для души его освобождением.
Взлетела ввысь без запасного парашюта,
Ведь путь прошла смирения, очищения.

Моя чаша грехов через край.
Я стою на этом краю
В отражении душу свою
Изучаю, что так рвется в рай.

Моя жизнь - на промахе промах
Через годы не крест нёс, страдания.
И не подобрать заклинания,
Чтоб не сжёг кровожадный Молох.

Печали мои нелегки
Всё сгреб до последнего гвоздика
Я в жизнь пошёл по грехи
После греховного дождика.

Собирал их за каждым углом
Естеством всем их жадно впитывал.
В кабаках, на мостах, за столом
Я нутро своё жёстко испытывал.

Попустил Господь непотребное
Для одной из песчинок Космоса
Ну а я решил - дело хлебное,
Ничего, что все смотрят искоса.

Так и шёл, греховный грибник
В чащу мрака, всё дальше от света.
Не поняв, что жизни тупик,
Что не будет уже рассвета.

Всё темнее и всё страшней.
Вот чаша грехов через край.
Я скорблю по душе своей,
Никогда не попасть ей в рай.